— Чек от Бригема пришел?

— Да, сэр. – Я развернулся на своем вращающемся стуле лицом к нему. – Без каких-либо пояснений. Я уже отнес его в банк. А вот моя старинная слабость проявилась вновь, правда, в новом качестве.

— Какая еще слабость? – недовольно пробурчал он.

— Женщины. Приходила одна незнакомая особа, и я сказал ей, чтобы она вернулась в четверть двенадцатого. Беда в том, что прежде я бы на такую ни за что глаз не положил. Неужели у меня так вкус испортился? Я этого не переживу. Словом, мне необходим ваш совет.

— Пф! Детский лепет.

— Нет, сэр, я вправду не на шутку встревожен. Вот посмотрим, что вы сами скажете, когда ее увидите.

— Я не собираюсь на нее смотреть.

— Тогда мне крышка. Она источает какое-то непостижимое обаяние. А ведь люди почему-то перестали верить, что ведьмы привораживают. Я и сам не верю. Кстати, встретиться с вами она хочет для того, чтобы показать вам некую вещицу, за которую обещано крупное вознаграждение. А пришла она к вам, а не в полицию, потому что всем сердцем ненавидит легавых. Что это за вещь и как к ней попала — я не знаю. Впрочем, это все ерунда — вы-то с ней за пару минут управитесь, а вот мне что делать? Может, я уже околдован?

— Да, – буркнул Вульф и потянулся к верхнему конверту в стопке почты — письму охотника за орхидеями из Венесуэлы. Я развернулся к своему столу и принялся затачивать и без того остро заточенные карандаши. Жужжание точилки действует ему на нервы.

Я взялся уже за четвертый карандаш, когда послышался рык:

— Как, ты сказал, ее зовут?

— Мисс Хетти Эннис. Тут тоже, кстати говоря, закавыка: не нравится мне это имя.

— Кто она такая?

— Она не сказала, но я и не спрашивал. Это еще более усугубляет положение.

— Она придет или позвонит?

— Придет.